Наше будущее туман

В нашем прошлом то ад, то рай

Наши деньги не лезут в карман,

 Вот и утро: «Вставай!»

 

 

 ГЛАВА 4

 

Меря своими шагами тёплый асфальт городских дорог, он иногда останавливался, чтобы взглянуть на витрины уличных прилавков. Ассортимент выбора продуктов был не велик: овощи, фрукты, соки, бутылки с газводой, мороженое. Он больше глядел на цены, чем на сами продукты. Прошло почти три месяца с тех пор, как страна перешла к так называемым «рыночным отношениям», которые действовали пока на кошельки людей. Он прикинул, что цены возросли примерно в два раза на многие виды товаров, только на книги цены оставались теми же, т. к. печатали их ещё по старым ценам.

Он вспомнил, как долго готовились к рыночным отношениям, отпуску цен. Газеты, радио, телевидение бесперебойно трещали об этом одном слове — «рынок», которое было новым, как и несколько лет назад слово «перестройка». Захлёбываясь в потоке информации от нового витка советской экономики, эти средства превосходили самих себя. Он помнил как в школе их «натаскивали» по этому вопросу на политинформациях, когда он был на летних сборах по военной подготовке. После ползаний по полям и рытья окопов на знойном июньском солнцепёке, эта информация прививалась довольно интересно.

Оглушённые новой денежной реформой, которая получила впоследствии имя тогдашнего Совмина СССР Павлова, советские люди вступили в новую эпоху, эпоху под названием рыночных отношений. Слово «реформы» перечеркнёт раз и навсегда пресловутое «перестройка», которое уйдёт в историю. А пока все смотрели на цены и перебирали в своих кошельках талоны на продукты питания, чувствуя себя по-прежнему представителями мощной индустриально-аграрной державы.

Протискиваясь через толпу прохожих, ОН остановился у газетного киоска, и, рассматривая свежую прессу, почувствовал как кто-то хлопнул его по плечу. Обернувшись, он заметил знакомое лицо и некоторое время старался припомнить, где он видел этого человека. Но тот видимо узнал его сразу, поэтому и произнёс:

-Ну, ты даёшь, Лёха! Не узнаёшь что ли?

Теперь и он узнал этого нового «незнакомца». Это был его бывший одноклассник Димка Флеров. С Димкой ОН учился восемь лет, а затем тот переехал в другой район города и ушёл из их школы.

В начале Димка был немного угловат, но затем как-то незаметно вытянулся, повзрослел и теперь перед НИМ стоял уже почти сформированный молодой человек. Те восемь лет они были всегда вместе. Их объединяла общая и беззаветная любовь к книгам. Если к кому-то из друзей удавалось прочитать интересное произведение, то он сразу предлагал почитать эту книжку и своему другу. Оба ценили серьёзные со смыслом произведения, а на фантастику и детективы не клевали, даже относились с пренебрежением к тем, кто увлекался книгами такого лёгкого и дешёвого жанра. До восьмого класса они шли бок о бок вместе, но затем их интересы стали разделяться. Димка потянулся к подвижной технике: автомобилям, тракторам, ЕГО эта техника интересовала меньше, т.к. он стремился больше к гуманитарным наукам, к спокойной работе, что полностью противоречило живой Димкиной натуре.

Они не виделись уже давно, и поэтому встреча была неожиданной для обоих. Они по-прежнему были друзьями и сейчас крепко жали друг другу руки.

-Здорово, Димка, — наконец произнёс Копылов после некоторого молчания.

— Признаться не ожидал тебя увидеть в этих краях, ты же на Солнечной живёшь, а здесь какими судьбами оказался?

— Ну, да на Солнечной, — весело отвечал Димка, -а здесь, понимаешь документы сдаю, хочу в «политех» на автотракторный поступить, вот и пришёл, ну а ты чего?

Политехнический институт или в простонародье «политех» находился совсем рядом от того места, где они стояли, и всё же, несмотря на закономерность Димкиного появления здесь, ОН был сильно удивлён.

-Ты? В «политех»?… Да ведь там конкурс поди огромадный, тем более на этом факультете.

— Ничего, как-нибудь не боги горшки обжигали, может быть и пройду… ну, а ты-то, ты-то куда?

ОН ждал этого вопроса, но теперь, когда он прозвучал, он немного растерялся. Оканчивая школу, он не думал о том, как обустроить свою жизнь. После своих приключений, он хотел остаться в деревне, его манил свежий воздух, свобода, но и в то же время ему хотелось занять место в жизни немного посолиднее, а это возможно было осуществить продолжив обучение в высших учебных заведениях. Он сам того не ведал, что перед ним встал жизненный вопрос большинства выпускников школ: «Кем быть и что делать дальше?». Поскольку он всегда шёл по пути начертанным своими мыслями, он не прислушивался к совету родителей и знакомых, а выискивал в этом вопросе своё мнение. Однако только недавно он понял, что должен поступить в технический вуз, т.к. в его положении выбор чего-то иного казался не совсем лучшим, противореча его личности.

Именно технический вуз он считал наиболее серьёзным и конкретным путём ЕГО дальнейшего продвижения в люди. Только выбор конкретной специальности он ещё не делал, т.к. не был сильно осведомлён с их перечнем в этом институте.

Теперь перед старым товарищем ему было немного неловко за то, что он пока не решил, куда идти дальше. И помолчав немного, он, махнув рукой, сказал:

-Да, ладно, давай лучше газводички выпьем, жара-то такая.

Димка, зная странности своего приятеля, не стал допытываться до этого вопроса, и друзья приблизились к автоматам с газводой. Тщательно промыв стакан, Копылов протащил свой «тройничок» к отверстию для монет и удивлённо воскликнул:

-А, чёрт, они из-за этого даже автоматы переделали. Ну и ну! — и он засмеялся.

3-х копеечная монета не проходила в отверстие, которое уже было настроено на 15-ти копеечную монету.

Порывшись в «беленькой» мелочи, которая пока ещё имела какую-то ценность в бюджете покупателей, друзья отыскали нужные монеты, наполнили свои стаканы жёлто-мутной жидкостью и с азартом опустошили их.

-Ах, хорошо, — сказал Копылов, стирая капли с губ.

Разговор не клеился. Он это чувствовал, но поделать ничего не мог, т.к. потеряв неведомую нить разговора, вынужден был молчать.

Говорить начал Димка Приятели медленно шли по шумной улице города. Димка склонял свою беседу  про будущую учебу, выражая свои абитуриентские тревоги и сомнения. Все же пришлось и Копылову шевелить языком, когда Димка повторил свой вопрос.

— Не знаю, не решил еще, может пойду в политехнический институт, а куда, конкретно еще не знаю.

— Знаешь, что я тебе скажу, Леха, конечно, не буду навязывать тебе, — начал Димка, — у меня

тут парень есть один знакомый, в прошлом году он поступал на химфак этого же «политеха», есть там одна крутая специальность, да не смотри на меня так, я еще не закончил. Дак  вот, там есть вполне хорошая специальность, в химию она почти не упирается, а лишь в химическое оборудование, что  далеко ни одно и то же. Ну, вот и смотри. Во-первых, конкурса там никакого, все вот так не хуже тебя, как услышат про химию, сразу начинают шарахаться, потому у «них» вечный недобор, но не потому, что та специальность хреновая, просто она еще не шибко раскручена, ну она только открылась… Это раз. Во-вторых, «спецы», которые идут по этому профилю, ценятся по Союзу, потому что их мало, но они «шарят» по всему оборудованию, которое устанавливается во всех производствах, так, что работу всегда найдешь.   Ну и последнее, там нет никакой химии, которую все так боятся. Работать вообще классно, будешь сидеть на пульте, на кнопки нажимать, либо за компьютером, это работяги по цехам «маслают», а у тебя работа всё же чище будет.

Димка еще что-то говорит про эту специальность, в восторге расхваливая все ее преимущества, а ОН шел и думал:

«Ну и черт с ним, какая мне разница, пойду на этот факультет, раз сам ничего придумать не

могу». Сейчас ему нужно было, наконец, окончательно определиться, либо продолжать бездельничать, да болтаться без дела, либо выбирать себе будущею профессию и учиться; учиться и учиться. После некоторых размышлений он приходил ко второму мнению:

— Вообще учиться там ничего, я бы тоже пошел, да это не моё, а к твоему характеру это

предложение подошло бы, — как бы подвел итог своей речи Димка.

-Дело, конечно, неплохое, — произнес Копылов, — да еще как-то не знаю.

— Да, что ты ломаешься, ну не понравится, переведешься на другую специальность, что ты в этом «педе» или «универе» забыл, тебе нужна чисто техническая специальность, иначе какой ты мужик, а в работяги пойти всегда успеешь.

ОН  молчал, не в силах парировать  убедительные Димкины доводы, именно эта последняя Димкина фраза о силе мужской половины окончательно сломила его, и он сдался.

— Ладно, я еще спрошу про эту специальность, а где… как их…: ну куда все сдавать надо документы и что туда сдавать?

И Димка, уже как опытный абитуриент, повел своего приятеля в приемную комиссию

института, где они еще долго узнавали что, где, да как, наконец,  получив нужную информацию, друзья вышли из прохладных коридоров института на жаркую и пыльную улицу.

Они стояли у стен корпуса, где Димка вдыхал дым дешевенькой отечественной сигаретки, а ОН, уткнувшись в институтские стены, внимательно и тщательно считывал правила приема поступления. Он никогда не принимал таких скоротечных решений, но сегодня ему отступать было некуда, нужно было выбирать свой дальнейший путь, а не «мяться» и задумываться над смыслом жизни, в поисках ее счастливого и благополучного исхода. Он, наконец, как ему казалось, решил эту задачу, поступая в институт, но это решение было вызвано отнюдь не от Димкиных убеждений, которые все же имели значительную роль, а тем, что он понимал, куда он идет, и что его ждет в будущем.

Расставшись с Димкой, он направился домой, но, вспомнив, что он обещал зайти сегодня к Ольге, резко изменил свой маршрут.

Звук оглушительной музыки привлек ЕГО внимание. Недолго думая, он направился к этому «звуковому» киоску, откуда изливались музыкальные волны.

В последнее время таких киосков становилось все больше и больше, видимо, «магнитофонная революция» делала свое дело. Магнитофоны  всевозможных марок и конструкций уверенно входили в быт людей, и с каждым годом их качество улучшалось. Громадные «катушечники» вытеснялись более  компактными и малогабаритными «кассетниками», не уступавшие по качеству первым, а по удобству, эксплуатации даже превосходили их. «Кассетники» достигали таких минимальных размеров, что свободно вмещались в человеческую ладонь. Соответственно и музыкальная информация помещалась не на больших катушках, а на мини- копакт-кассетах. Этими кассетами были устланы теперь все прилавки звукозаписей или как их называли «звуканками». Музыкальная продукция здесь была представлена на любой вкус, как отечественная так и иностранная. ЕМУ больше нравились исполнения советских  музыкальных групп. Иностранную музыку он практически всю опровергал,  может, это говорило о патриотичности его натуры, а может быть, просто душа его не принимала иноязычных песен  и незнакомых мелодий.

Прислушиваясь к дребезжанию динамиков, он узнал знакомую песню. Это была группа «Кино» с ее бессменным лидером Виктором Цоем. Из всех групп он любил слушать именно эту.

Впервые он услышал песню в исполнении этой группы, которая носила название «Перемен». Своеобразная, доходчивая музыка и текст песни привлекли его внимание. С надвинувшими переменами она пришлась весьма кстати, хотя и была написана за несколько лет до развернувшейся перестройки.

Наиболее популярный альбом, ходивший в те годы – альбом «Группа крови», включавший в себя десяток песен. И все они о житейских проблемах, мучивших молодое поколение, о начавшемся разложении общества. Да и стиль музыки был подобран под характер какого-то мощного разрушения, развала. Музыка со своим грозным напевом каким-то образом наталкивала на действия.

Лидеру группы Виктору Цою удалось создать в этом комплексе песен живую, неиссякаемую энергию и самое главное эти песни отвечали сегодняшнему дню, а может быть, предугадывали и день завтрашний.

ОН забывался, слушая эти песни, понимая, что они и про него, особенно композиция «Последний герой». Испытывая одиночество, он уходил в свою комнату и, включив магнитофон, был наедине со звучащими мелодиями группы «Кино». Хотя он не всегда понимал до конца затуманенный смысл этих произведений, всё же подсознательные чувства воспринимали эти песни без искажений. Он готов был часами сидеть у этих динамиков и слушать, слушать, и слушать.

И теперь, стоя на улице, он с упоением вбирал в себя мелодии песен.

«Группа крови на рукаве,

Твой порядковый номер на рукаве», — неслось по всей улице.

Сейчас, когда он вновь вслушивался в эту знакомую для него песню, то вдруг отчётливо и ясно вспомнил один из последних концертов Виктора Цоя в Донецке.

Сам Копылов побывал в то время в этом шахтёрском городе. Вся поездка не произвела на него особого впечатления, в отличие от концерта, который давала группа «Кино» на стадионе. Как и большинство таких концертов, он начался оглушительными криками и свистом взбудораженной толпы. Но эта была всё же серьёзная публика, хотя она внешне почти не отличалась от тех, которые разрывали майки на груди и резали себе вены острыми бритвами. Толпа в нетерпении ожидала музыкантов. Наконец, ОН разглядел, как через строй охраны выходит среднего роста человек в чёрном, который сразу же привлекает внимание всех тех, кто так нетерпеливо осаждает сцену. ОН с вниманием всматривается в этого человека, а тот не спеша подходит к сцене. Представлять его собравшейся здесь публике не стоит. Это человек, которого знает вся страна, создатель восьми альбомов, поэт, композитор и певец, музыкант, лидер ленинградской группы «Кино» Виктор Цой. Ему всего 28 лет, но за плечами большой опыт музыкальной работы. Группа взяла свою популярность не сразу. В начале это были песни в кочегарке под названием «Камчатка» в минуты отдыха и досуга. Группа постепенно пополнялась молодыми талантливыми музыкантами. ЕМУ нравились эти ребята, хотя он не знал их близко, но представлял весёлыми, энергичными, независимыми, чувствовалось, что музыканты работали за качество своих произведений, а не за славу и коммерческий успех, что делалось большинством наскоро испечённых современных групп.

Уже в 1986 году группа стала восходящей звездой. Зенит её славы начался чуть позже в 1987-88 годах и продолжался до самой смерти лидера-15 августа 90 года.

Теперь он шёл, выплывая и приближаясь к центру внимания. Мощнейший гвалд криков и оваций. Лидер приближался к микрофону. Сейчас не всем удаётся покорить толпу, стать во главе её. Сделать это может, несомненно, сильный человек. Время вождей и полубогов прошло, настали другие времена, и пришли другие лидеры.

Он поздоровался, взял гитару в руки. Концерт начался. В исполнении своих песен, Цой был оригинален, выражая при этом свои движения и жесты. Разворачивая лицо в профиль, он немного выпячивал челюсть, при этом его лицо преобразовывалось, что было в такт звучащей музыки.

Оглушительный звук песен выливался из чёрных динамиков, выдавая большое количество децибел, которые эффективно давили на ушные перепонки. Но толпа ликовала. Копылов оказался затянутым в её движении. Он так, как и все, переживал, думал, чувствовал и медленно, но эффективно ощущал таинственные движения, выражающие восторг и восхищение. Цой исполнял свои самые популярные песни, которые были созданы в последние годы его деятельности. Два его альбома «Группа крови» и «Звезда по имени Солнце» были пиком творчества этого автора, а живое их звучание со сцены стадиона сильно взбудораживало публику, которая буквально рвалась, взвинтившись подобно тесту на хороших дрожжах.

Когда концертная программа закончилась, Цой, поблагодарив своих поклонников, пообещал в этом году завершить работу над своим новым альбомом. Он не знал, что этим обещаниям не суждено  сбыться, т.к. через несколько недель столкновение его «Москвича» с «Икарусом» станет для этого человека роковым. Никто не знал, что этот альбом станет «Чёрным альбомом» и будет последним в творчестве группы «Кино» и что песни, вошедшие в этот альбом, будут последними композициями, созданные Цоем. Новых песен группы больше не будет. Так суждено будет распорядиться судьбе.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

12 − одиннадцать =