Повесть «ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ» Глава 2

                                     Ты  мог быть героем, но не было повода быть.

                                                     Ты мог бы предать, но некого было предать.

                                                   Подросток, прочитавший вагон романтических книг

                             Ты мог умереть, но не знал, за что умирать.

ГЛАВА 2

        А кто же главный герой? Увлёкшись предшествующими событиями, автор невольно опустил портрет главного лица своего повествования, словно это был таинственный пришелец издалека. Он, как и обычный человек, носил имя, фамилию, имел и историю своей жизни.

Алексей Копылов родился в хорошей, сплочённой, интеллигентной семье. Его родители были простыми людьми, и вся семья занимала обычное положение, положение «среднего уровня» ни выше, ни ниже. Жизнь текла спокойно, без всяких событий и происшествий, поэтому и детство Алексея проходило беззаботно, безоблачно. Он словно и сам чувствовал своё время, не отличаясь буйностью и импульсивностью характера. Он никогда не спешил, его движения были медленны и даже немного вялы, да и свои голосовые связки он не надрывал. Так и стали формироваться черты его характера: медлительность, спокойность и тучность. Он всегда держался в стороне, даже своих сверстников чуждался, избегал и предавался своим мыслям. Мысли в его голове текли также медленно и, принимая какое-либо решение, он долго обдумывал, что предпринять лучше, взвешивая всё «за» и «против».

В шестилетнем возрасте с ним произошёл случай, едва не стоивший ему жизни. Летом он частенько уезжал в деревню, к родственникам, к озеру. Он любил плескаться в его волнах, хотя плавать не умел. Как-то переплывал он озеро на лодке с матерью и дедом во время шторма. Когда огромная волна с силой швырнула лодку, то та перевернулась, и он оказался в воде. Сразу же он начал тонуть, но к нему подоспела мать. Ухватившись ручонками за её шею, он держался на поверхности воды. Благо, что они были не так далеко от берега, и помощь подоспела вовремя.

Водная стихия по-своему окрестила его, и, научившись плавать, он часами проводил в воде. Плавал он замечательно. То озеро, которое чуть не погубило его, закалило, укрепило его организм, и он с удовольствием воспринимал эту прохладную, освежающую среду.

Плаванием он увлёкся серьёзно, но никакие спортивные секции не посещал, ни в каких соревнованиях не участвовал, может быть по причине своего замкнутого характера. В школьные годы эта замкнутость проявилась ещё острее.

Но эти спокойность и замкнутость противоречили его вспышками и агрессивности. Стоило только кому-то из ребят подшутить над ним или слегка задеть его, он свирепел, злился, кончалось дело тем , что он пускал в ход кулаки, и все понимали, что связываться с ним не стоит, т.к. бог силой его не обидел, а в ярости он был похож на растревоженного зверя, остановить которого можно было лишь раскалённым свинцом.

Впрочем, эти вспышки проявлялись у Алексея не так часто и большинство времени, находясь в обществе, он молчал, лишь изредка, когда дело доходило до разговора, небрежно бросал несколько фраз.

Силовые качества он развивал самостоятельно: упражнялся гантелями, гирями, ходил на школьную спортплощадку и занимался там.

Но спорт в одиночку не всегда производил должного эффекта. На этой почве он сошёлся со своим ровесником Орловым Александром.

Этот Орлов тоже любил спорт, но просто накачивать мускулы было ему мало, его тянуло увлечение единоборствами. И он постепенно увлёкся восточной борьбой, непроизвольно втянув в это дело и Копылова.

Их поединки, хотя и носили ожесточённый характер, всё же были товарищескими, дружескими, и синяки и шишки, которые они набивали друг другу в ходе борьбы, не служили помехой их общему увлечению.

Орлов был опытнее в своих действиях и движениях, но как всегда Копылова спасала ярость, и он не так часто терпел поражение от своего партнёра.

Вскоре Орлов переехал в другой город, и Копылов опять остался в одиночестве, хотя упражняться физически всё же продолжал.

Что же касается познаний, то приобретал их Алексей благодаря своей цепкой памяти, причём запоминал он всю информацию, что попадалось ему на глаза, не задумываясь о том, нужна она ему или нет. Он часами любил простаивать у географической карты и любоваться сочетанием цветов закрашенных территорий государств. Не  удивительно, что уже к 9 годам, он знал практически всю карту мира, мог показать любую более или менее значащий географический объект, не делая при этом никаких усилий. Но больше всего он смотрел на территорию, где на розовом цвете карты большими чёрными буквами было написано СССР. Он, напрягая своё воображение, пытался нарисовать густые, тёмные леса, голубые окошки озёр, жёлтые пески пустынь. Сердце его наполнялось гордостью за то, что та страна, частичкой которой являлся он сам, — самая большая, и, естественно, он был уверен, что счастливее жизни, чем в его государстве нет.

Неплохо он знал и историю своей страны, всегда ожидая случая блеснуть на уроках своими знаниями. Другие дисциплины, особенно точные и естественные науки давались ему хуже, но и здесь он прикладывал свою память в изучении и этих дисциплин. Словом, предпосылки для его успеваемости были, но он не стремился стать первым учеником, потому, что он не обладал большим красноречием. Излагал он свои мысли очень кратко, предполагая, что этим сказал всё. Выражать мысли в письменном виде он любил больше. Но из-за плохого почерка и здесь его ожидали неудачи, поэтому он стоял обычно на второстепенных позициях, хотя по силе и мышлению не любил уступать никому.

Он рос, словно свежая губка, впитывая всё, что встречалось на каждом шагу. Как и большинство людей своего поколения, он развивался в недрах советского общества. Он ценил книги о тяжёлом послереволюционном периоде России: гражданская война, энтузиазм первых пятилеток, мужество и героизм народа в Великую Отечественную войну, подвиги целинников, — всё это он осмысливал и переживал, готовил и себя к таким испытаниям. Он был уверен, что он и его новое поколение тоже должно совершить не менее важные события на благо своей страны, что уже совершили люди, люди о чьих подвигах он знал только по книгам, которыми так восхищался.

Но та жизнь, в которой он находился, не несла ничего неожиданного, ни тем более, героического. Когда он вступил в пионеры, ему казалось, что теперь наступил важный этап в его жизни и далее все изменится, наступят яркие стороны его жизненного пути, этот период будет связан с решительной и небезынтересной деятельностью.

Поначалу  пионерские гимны, марши, речевки и школьные линейки были большим новшеством для него. Он был даже немного горд стоять в обширном зале, где учащиеся представляли не хаотичную толпу, а упорядоченные ряды шеренг, где мелькали красные знамена, пионерская атрибутика, и на фоне этих символов и этой ритмичности возвышался портрет вождя мирового пролетариата В.И.Ленина.

Шли месяцы, годы… Непрерывные циклы пионерских сборищ практически ничем не менялись. К 12 годам он почувствовал заторможенность и зациклинность в своем организме. Нужны были новые события, новая система, новые люди и лидеры. Эта система аккуратно уложенных в один ряд и под один ГОСТ школьников тормозилась. Перемены должны были наступить, и они не заставили себя ждать.

Когда человеку 12-14 лет, то считается, что он вступил в переходный возраст, когда меняются его взгляды на жизнь, видоизменяется и характер, суждения и мышление становится более серьезным, зрелым. Словом, меняется все. Но, с наступлением его переходного возраста изменение получила и вся могучая, мощная система, которая фундаментом втесалась в души его соотечественников. С каждым месяцем, когда он чувствовал, что становится другим человеком, в его стране тоже происходили события, которые в корне меняли русло заплесневелой жизни.

Но эти перемены он видел в малом, в частности, в современной музыке. Как грибы после хорошего дождя, появились на сценах новые имена, звучали новые названия поп — и рок групп. Те длинноволосые, заросшие молодые люди, которые, казалось, жили там, в другом мире, который ассоциировался одним словом «Запад», входили теперь в новую советскую, нет, теперь уже российскую эпоху. Нередко на улице можно было заметить идущих парня или девушку с наушниками, откуда слышались приглушенные высокочастотные звуки. Больше стало выступлений и концертных программ музыкальных групп. В душных залах, битком набитых молодежью, ничего нельзя было ощутить, кроме мерцающих во мраке разноцветных огней, грохочущих с большими децибелами музыки и оглушительных криков азартных поклонников.

Если бы современник Павла Корчагина или Олега Кошевого  очутился в потоке этой орущей и кричащей молодежи, то, вероятно, сошел бы с ума, не предполагая, что это их будущее поколение. Они не могли бы поверить, что это они, но несколько десятков лет спустя. Это была другая молодежь, не знавшая пороха, войны, тяжелого изнурительного труда, с ограниченными интересами и непонятным будущим. Молодежь, пережившая на своем веку «магнитофонную революцию» и компьютеризацию была далеко от таких понятий, как «патриотизм», «энтузиазм», «первопроходец».

Он, находясь в молодежной среде, не мог не ощутить на себе происходящих перемен. Но ему было как-то не по себе шататься по городским кварталам или «тусоваться» на дискотеках. Все же он бывал там, чтобы не «отставать» от общества, хотя современные танцы ему казались не только смешными, но и неестественными.

Глядя на «ломавшихся» своих одноклассников, он не смог сдержать улыбку, хотя через лицо его приобретало до неузнаваемости серьезный вид.

— Танцуй с нами, Леша, ты чего? – видя его нерешительность, говорили ребята.

— Да я не умею.

— Чего там уметь, вот так, вот так, — делая движения в такт музыке, «учили» его одноклассники.

Вскоре он стал избегать этих шумных заведений и компаний, окончательно отбив всех от себя, завоевав  положение чужака, белой вороны.

Единственное, что так сильно увлекало его – это книги. Он и раньше читал много книг. Любил серьезные, патриотические произведения, книги исторического жанра. Новая эпоха стала открывать многие негативные события в советской истории, и он находил это в книгах.

Первая попавшаяся ему книга, в которой на его взгляд более или менее правдиво отражались прошедшие события, была «Тихий Дон» Михаила Шолохова. Несмотря на то, что этот роман – эпопея был написан еще в 1940 г., он не скрывал истинного смысла описанных там событий гражданской войны. Впервые он осознанно вникал  о недостатках первых лет Советской власти, с ненавистью воспринимая большевистских комиссаров: Штокмана, Котлярова, и Кошевого. Он долго думал над дальнейшей судьбой Григория Мелехова.

«Тихий Дон» был для него классическим романом, недаром он перечитал его несколько раз.

Репертуар книг постепенно менялся. Если раньше он читал Фадеева, Шолохова, Островского, то теперь выплывали новые авторы: Рыбаков, Платонов, Пастернак.

Книгам он отдавал все свое свободное время, с каждым шагом удаляясь от своих ровесников.

Надвигавшиеся перемены он воспринимал нейтрально, может быть потому, что его жизненный опыт был недостаточно велик, он не знал, что его ждет впереди, он плохо знал прошедшую жизнь старшего поколения — время энтузиазма и стремлений к новому  светлому будущему. Он не знал этих стремлений простого советского народа, который все силы отдавал ради будущего. Он стоял на рубеже двух эпох: эпохи прошлого, эпохи стремлений и эпохи туманного будущего, которое начиналось с разрушения предыдущей. Разрушение общества он мало ощущал, но всё же подсознательно чувствовал, понимая, что его поколение никак не сможет сравняться с поколением его отцов, познавших заботы и тяготы громадной трагедии его страны — Великой Отечественной войны. Теперь он жил настоящим временем, пытаясь идти в угоду ему, и не мог. Душевно не мог.

Возникшие изменения в киноискусстве тоже прошли через него. В последние годы перед наступившими переменами современные фильмы немного приелись, т. к. они не могли  заразить дух молодого поколения своей тематикой. Молодёжи нужны были оживлённые фильмы: погони, драки, убийства. И такие фильмы появились — новое время пришло и сюда.

В начале их показывали в кинотеатрах, потом появились специальные видеосалоны, ещё чуть позже  такие фильмы можно было смотреть и дома, у экранов телевизоров. Первоначально эффект таких фильмов был потрясающим, они отличались быстрой сменой событий, насыщенной динамичностью, которые раскрывались в поступках и действиях главных героев. Практически все фильмы имели положительный исход. По жанру серия таких кинолент получила название «боевик». Вслед за «боевиками» пошли различные фильмы ужасов, эротики и т.д. Последующие несли сплошную пошлость, вульгарность, типичные жаргоны, извращая, переворачивая наизнанку обычную, насыщенную духовными богатствами человеческую жизнь.

Это последнее и стало отталкивать его от всех новшеств киноискусства, тем более, что фильмы были далеко нерусского производства. Ему становилось немного неловко, находясь среди своего круга во время обсуждения шедших чуть ли не ежедневно продуктов зарубежного киноискусства. Он не мог находить общего языка со своими ровесниками, выходивших на арену той новой жизни, которая ознаменовалась неологизмом «перестройка». Это слово не сходило с передовиц газет, его упоминали дикторы телевидения и радио, оно становилось для всех символом по-настоящему светлой, безоблачной жизни. В последние школьные годы он совсем оторвался от всех ребят и больше, держась особняком, «уходил в себя», как он любил выражаться. Но за год до окончания школы он случайно столкнулся с одним человеком, который оставил в его жизни заметный след. Звали этого человека Николай Огурцов.

Познакомились они в бассейне, куда ОН часто наведывался. Он постоянно замечал этого парня, любуясь его хорошо отлаженной  в движении работой мускул. Плавал тот замечательно, периодически уходя далеко в глубь хлористой голубоватой воды бассейна.

Однажды подплыв ближе к незнакомцу, Копылов отфыркиваясь от водных брызг, почти крикнул:

-Давай на перегонки сплаваем! Полтинник… Ну!

Незнакомец, придирчиво оглядев его своим критическим взглядом и немного помолчав, сухо произнёс:

-Ты бы сначала с моим младшим братом попробовал, — он, сплюнув в воду, продолжал, — а

потом уж и со мной.

Его младший брат Григорий тоже неплохо плавал, выдавая всевозможные фокусы на воде. Братья держались рядом, отделяясь от всех, остря и весело задирая друг друга, громко шлёпали по воде, веселясь во всю. Поэтому, когда к ним подплыл какой-то неизвестный, то Николай полушутя полусерьёзно выцедил эту фразу.

Однако эта пышность и самоуверенность своего будущего партнёра ничуть не смутила Алексея. Угадав младшего брата Николая, он без колебаний подплыл к нему. Григорий также смерил слегка настороженным взглядом своего нового соперника, но, заметив в последнем сильного и достойного противника, кивнул на повторно произнесённую копыловскую фразу.

А через минуту Коля уже махал рукой, давал старт. Соперники, оторвавшись от бортиков, плыли во весь дух. Им повезло в том, что на дорожках, где они плыли, никого не было, и они отдавая всю силу на действия мышц, азартно и возбуждённо передвигались по водной поверхности. Григорий сразу взял резко, немного даже задиристо, вырвав у своего партнёра секунду. В начале дорожки ему удалось оторваться и уйти вперёд метра на полтора. Его соперник не спешил, ритмично делал взмахи руками, пройдя начальный этап, он уже включился в гонку и эффективно активизировал свои движения, направляя их на увеличение скорости тела. На середине дистанции он почти догнал Григория, теперь остановить ЕГО было практически трудно, он не уменьшал свою скорость, как это было у его товарища по борьбе, а, наоборот, увеличивал её. Подобно инертному телу, он, наконец, раскачавшись, набрал свою полную мощь, мгновенно которую уменьшить было никак нельзя. На последнем участке водной дистанции он, обойдя Григория на несколько метров, лидировал, имея в запасе ещё много сил. Когда его рука коснулась стенки противоположного берега, он обернулся, глянув на соседнюю дорожку. После ритмичных движений рук и ног, водных брызг и прохладной воды, разгорячённый азартом поединка он приводил себя в привычное состояние. С того «берега» уже громко кричал Коля:

-Плывите сюда, мужики!

И снова повторился цикл энергичных движений, только в отличие от первого этапа, Григорий стал отставать сразу. Этот обратный путь Алексей прошёл довольно легко, интенсивно раскачав свой организм, как механизм, разогнав кровь по мышцам, привёл их в рабочее состояние.

Он уже стоял у бортика, восстанавливал дыхание, когда только рука Григория коснулась керамической стенки.

-Выходите наверх, отряхнитесь маленько, — повелительно сказал Коля, только что вышедший

из воды, — будет вам носиться, и так хорошо поплавали.

Сконфуженные участники «поединка» вылезли из воды, отряхивая себя от капель. Не переводя духа, Алексей подошёл к Коле вплотную, проговорив:

— Ну, что поплывём теперь и с тобой? – и немного помедлив, добавил:

-Тебя как зовут то?

Неизвестные соперники обменялись своими именами, пожав друг другу руки. Они были примерно одного роста и телосложения, и этим каждый по-настоящему оценивал внешние физические качества своего будущего партнёра.

— Эй, ребята, вы чего не плывёте, мы вас давно ждём, давай, Колян, начинай, нам очень любопытно, — кричали им из воды неведомые болельщики, и далее к плавающим:

— Мужики, освободите дорожки, счас классный марафон будет!

Видимо Николая уже здесь хорошо знали. Соперники молча, ухмыляясь, смотрели на своих болельщиков.

— Орут, хотят поприкалываться, — чуть усмехнувшись, пробормотал Коля, кивнув в стайку разноцветных шапочек, которая двигалась к краю ряда дорожек.

Через несколько минут Коля, смерив ещё раз своего конкурента, заявил:

-Поплывём сразу сотку без перерыва, не так как вы с Гришкой плыли.

ОН молча кивнул в знак согласия.

-Ну, что же в путь. Гришка! Дай сигнал к старту!

Оба противника спрыгнули в воду. После приглушённого молодого Гришкиного голоса, соперники рванулись, но не сильно, а немного плавно, видимо оба экономили силы, копя их для решительного броска. Теперь противники проверяли друг друга непосредственно в движении, борьбе. Но оба были инертны и не спеша, разгоняли движения своих мускул. Так плыли они до середины дорожки. Шли одинаково, и это говорило о силе соперников, что восхищало следящих за ходом поединка.

Всё же Коля понял, что пришла пора ускоряться, и стал немного опережать Алексея. Толпа зрителей, чьи симпатии были на стороне Коли, оглушительно заревела. Разрыв между соперниками стал увеличиваться. Коля, уверенный в своей неминуемой победе, теперь во всю силу быстрыми взмахами рук покрывал водное пространство. Пройдя половину дистанции, он обернулся и с удовлетворением убедился, что его противник отстал, развернулся и поплыл обратно. Пошла вторая половина пути. Увидев Колино лидерство и услышав одобрительные возгласы болельщиков, Копылов пришёл в ярость. Неведомым током она прошла по его жилам и возмутила всё тело. Это придало ему новый заряд энергии, и, удвоив её, он разъярённый погнался за своим противником. Именно здесь, на второй половине дистанции, в мгновение ока он отдал себе приказ — во что бы то ни стало выиграть эту гонку. Мощный всплеск рук и быстрые движения рук слились при его плавании. Он видел впереди себя своего противника и, ориентируясь на это, подгонял своё тело. Алексей по-прежнему отставал от Коли, а впереди оставалось не так много, чуть больше четверти дистанции. И всё же он догнал своего соперника, потому, что нашёл в себе силы и волю сделать это. Он обошёл Колю в тот момент, когда тот уже думал, что его партнёр остался далеко позади. Они снова сравнялись. Сильный шум, свист, гвалт звуковым полем доносились до плывущих со стороны болельщиков. И слыша это, каждый напрягал все силы, сознавая, что эти последние 10-15 метров всё решат. ЕГО руки, ноги смогли выдержать не только ту скорость, которой он достиг, догоняя Колю, но и превысить её. Это и решило дело. Он, опередив Колю, стрелой шёл к бортику. Последнее дыхание выгнало его к финишу, и он первым коснулся стенки бортика. Шум болельщиков не смолкал. Но кричали теперь по-другому. Чаша весов зрительских симпатий склонилась в ЕГО сторону.

Спустя некоторое время Алексей стоял на «берегу» и пожимал руку Коле.

— Классно плаваешь, а, между прочим, меня ещё никто не мог догнать, среди тех, — и Коля указал рукой на расходящуюся толпу болельщиков. Разноцветные шапочки вновь расплывались по водным дорожкам бассейна. Тогда-то они по-настоящему познакомились и познали друг друга.

Коля ушёл из школы после восьмого класса. Он был самостоятельным подростком, и свой жизненный путь определял сам. Учился он в машиностроительном техникуме. Часами любил копаться в «железках», дома у него был мотоцикл и почти всё время Коля проводил в гараже. Он мало отличался от тех молодых людей, которые составляли костяк «перестроечного» поколения. Так же любил он побродить по дискотекам, поразвлечься, сходить в видеосалон, покадрить с какой-нибудь девчонкой. О прошлой общественной жизни отзывался он с усмешками, нередко бросая длинные матерные фразы. Впрочем, Коля практически и не упоминал про это.

Нравилось Алексею в Коле эта его независимость и самостоятельность. Были они людьми противоположного характера, но может быть, это и как-то сближало их. Каждый восполнял то, чего не было у другого. Теперь часто можно было видеть друзей на водной глади дорожек бассейна.

Таким и был в свои 17 лет Алексей Копылов. Это был рослый крепкий парень с худой мальчишеской шеей, длинными почти до колен большими руками, которые постоянно мешали ему, поэтому и держал он их как обычно на своей груди, скрестив между собой.

По светлому лицу и волосам, серым стального оттенка глазам он чем-то походил на немца, а, учитывая рост и телосложение и чёрную одежду, которую он любил носить, нетрудно было увидеть его сходство с молодым солдатом германской армии, только взгляд его был проницательным и в то же время с оттенками добродушия.

Александр Сарт

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

пять × 4 =