Повесть «ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ» Глава 1

Застоялся мой поезд в депо,

                                                                                                                              Снова я уезжаю, пора…

 

ГЛАВА 1

 

Он вышел из квартиры и, тычась по полутемному коридору, направился к выходу. Отпинывая с дороги смятые бумажки, пустые пачки сигарет и недокуренные бычки, он вспугнул здоровую крысу, которая грызла сухие, пропитанные пылью, выброшенные корки хлеба.

Крыса, шмыгнув, прошерстила возле самых его ног. Ощупью, спустившись по ступенькам, он приоткрыл дверь подъезда и вышел на улицу.

Жаркий июль встретил его, и он, не оглядываясь по сторонам, побрел, не спеша по улице. Ему было все равно, куда идти. Иногда он называл свои выходы просто – «выход в город», «выход в люди», хотя он никогда не засматривался ни на улицы, ни на людей. Куда идти, он еще определенно не решил, но инстинктивно двигался к главной улице города, носившей, как и в большинстве советских городов, имя вождя мирового пролетариата… Там ему всегда казалось что-то можно найти, на что-то посмотреть. Попирая своими простенькими кроссовками асфальт, он скупо, как бы воровато охватывал своим взором однотипные здания, чувствуя себя среди них человеком-букашкой.

Эти здания были возведены сравнительно недавно вместо старого частного сектора. Он помнил, как постепенно сносились небольшие деревянные домики, освобождалась площадь, которая затем превращалась в строительную площадку. И вот уже медленно росли этажи новых жилых домов.

Так шел он по улице, предаваясь воспоминаниям и размышлениям. Он редко останавливал свои мысли. Он думал, что если они оборвутся, то наступит что-то страшное, ужасное. Сейчас он медленно тасовал ими. Теперь, когда он только-только окончил школу, он почему-то мало задумывался над тем, что ждет его впереди. Будущее казалось ему таким непроницаемым туманом, что он не мог задать себе даже вопрос: «А что же дальше?».

Но сейчас, уходя от школьной жизни, он чувствовал себя раскрепощенным и свободным. Почему-то именно в этот миг память выставляла ему последние эпизоды школьных событий, которые он вспоминал одновременно с затаенной злостью и содроганием.

Последний звонок…

Перед ним мелькают парадные и начищенные лица учителей и учащихся. Говорят речи, пожелания. Типичные, штампованные фразы, не содержащие ничего впечатляющего. Ему казалось, что эти фразы словно выдавливаются из живых источников. Увидев на глазах его соклассниц слезы, он раздраженно подумал: «Заканчивали бы поскорей. Все равно никакого проку нет от этого».

Выпускные экзамены прошли настолько типично, что ему казалось, будто он вместе с другими учащимися представлял роль актеров, игравших никому ненужный спектакль. Он даже не мог до конца выразить своих мыслей при защите знаний, т.к. основной упор делался не на это. Все письменные работы на выпускных экзаменах все равно подгонялись под единый стандарт. Так проходили почти все экзамены и почти во всех школах.

Выпускной вечер мало отличался от тех выпускных вечеров последних лет. Те же реплики он выслушивал и на последнем звонке. В голове от них была каша, и он был рад, когда начался ужин.

А как проходил выпускной – лучше не вспоминать, и все по его вине. Сдержи он тогда свои порывы, может быть все  обошлось по-другому. Но даже теперь он понимал, что если бы возможно было вернуть тот вечер, он поступил бы также. Тогда он совсем не колебался, как поступить, не думая о последствиях.

Все началось из-за пустяка, который сыграл с ним злую шутку. Дело все в том, что он пришел на выпускной не один, а со своей девушкой Ольгой. Она долго не соглашалась, но он все же ее уговорил. Знал он Ольгу не так давно, всего несколько месяцев.

Как-то зимой решил сходить с приятелем на дискотеку. Раньше не имел такой привычки ходить вечером по всяким заведениям, а тут  вот то ли заскучал, то ли еще что-то – согласился. В одном из институтов проходил какой-то праздник, и он с приятелем оказался в обширном зале. Но эффекты от оглушительной музыки и сияющих огней на него производили особого впечатления. Он, молча и сосредоточенно оглядывался по сторонам, —  изучал обстановку. Ему всегда нравилось попадать в новый для него мир, сразу ощущать почву, на которой он находился. Компания ему не сильно понравилась. Шум, крики, полупьяные ребята машут от возбуждения руками. Он отошел в сторону и, слегка прислонившись к стене, наблюдал за охмелевшими студентами. Его друг Коля толкнул в плечо:

  • Ты чего, Леха, давай немного разомнемся.
  • Да ну, их к бесу, — махнув рукой, он уже собрался почти прочь, как Коля сказал:
  • Подожди, сейчас медлячок будет, с «тёлками» потанцуем.

Чего-чего, а танцевать с «тёлками» ему не хотелось, но все же он решил остаться посмотреть, так, для любопытства.

Начался медляк.

  • На выход, Леха!

Увидев, что растолкать его очень трудно, Коля подошел к стайке девушек, и он заметил, что Коля, наверное, уже с одной из знакомых девчонок в центре зала.

«Ловко» — успел подумать он, заметив там знакомую фигуру.

«Медляк» длился не так долго.

  • Ну, что же ты? – спросил Коля, когда музыка закончилась, — не интересно же так.
  • Да, ладно, я пойду, наверное – сказал он.
  • Куда, куда, да подожди ты, — Коля принялся его останавливать.

И точно, уходить ему стало как-то неловко, и он остался до следующего «медляка».

Вдруг его взгляд привлекла одна девушка. Тогда он никак не мог взять в толк, как он ее не заметил сразу, она стояла прямо возле него, смотря на танцующих. В ослепительном блеске огней она смотрелась совсем неплохо. Светлая копна волос свисала с её головы, раздвигая тем самым силуэт её фигуры. ОН шагнул к ней. Теперь они были рядом так, что он инстинктивно чувствовал дыхание девушки. Почувствовав ЕГО приближение, неизвестная обернулась. На мгновение их взгляды встретились. То, что он увидел в её глазах, было так непривычно для этой окружавшей её компании. С серьёзного лица девушки застыла какая-то затаённая тоска, печаль. Она смотрела на толпу и тяжело вздыхала, как будто вокруг не было так весело и празднично. Может быть, это  и заметил ОН. Теперь он ждал только одного – начала нового «медляка». И это время наступило.

Немного смутившись и  судорожно сглотнув от волнения слюну, он, наконец, произнёс:

  • Можно с вами потанцевать?

Девушка обдала его ослепительным взглядом. Смутилась немного и она, но слегка улыбнулась

и кивнула. И с тех пор, пока он смотрел на неё, улыбка уже не сходила с её лица, обнажая на нём возле щёк мягкие, нежные ямочки.

Он молчал, не зная о чём можно говорить, да это было бы и бесполезно в шуме

оглушительной музыки. Он понимал, что здесь им уже не место, поэтому почувствовал облегчение, когда на его предложение уйти отсюда, неизвестная вновь ответила согласием.

Свежий морозный воздух охладил их от той душной обстановки, и он, с радостью, вобрав в

грудь этот воздух, стал заводить разговор.

-Как зовут вас? — спросил он и не мог скрыть надвигавшуюся улыбку. Действительно, это был первый вопрос, который ему нужно было задать при знакомстве, но он задал его только сейчас.

А теперь, улыбнувшись от своего смущения, клял себя в том, что не сразу произнёс эту дежурную фразу. Не умел он общаться с девушками и всё тут.

Но она поняла его смущение и тоже улыбнулась. Ему нравилась её улыбка, пронизанная лёгким

ослепительным румянцем, который нежно пылал по её щекам.

Звали её Ольгой.

В начале разговора его речь была довольно вялой, он с трудом подбирал фразы, робко выражал

свои мысли, а затем как-то разговорился и постепенно начал рассказывать про себя.

Она тоже говорила. Её голос был ровен, спокоен и серебряно чист. Диалог вела она, не спеша,

видимо тоже была смущена, иногда даже на поставленный вопрос отвечала не сразу, а спустя какое-то время, когда он уже начинал думать, что неведомая нить разговора обрывается.

А вообще-то разговор он вёл неплохо, целенаправленно, вполне владея своим языком. Выяснилось, что Ольга живёт неподалёку, даже учится в соседней школе только классом ниже. Разгорячённый новым знакомством, он вызвался проводить её до дома. Был уже вечер, и

сумерки спускались в этот короткий зимний день на оживлённый, многолюдный город. Но там, где шли они, было спокойно, лишь изредка доносились скрип шагов прохожих, да шуршание по мягкому, рыхлому снегу автомобилей.

Расстались они у подъезда. Тогда он спросил о возможности последующих встреч, и Ольга,

слегка улыбнувшись, вновь не отказалась, вероятно, он всё же её чем-то заинтересовал.

« Да это было, когда-то было», — думал он теперь, скрипя своими кроссовками по дороге.

Позади были и другие встречи по весне.

А в июне, когда наступил выпускной, он решил прийти туда не один. Теперь он клял себя за то,

что он так решил.

Вечер начался как обычно в торжественной обстановке. Он плохо помнил пожелания учителей,

родителей потому, что они были обыденными, может быть не всегда искренними, да и тогда большинству выпускников было не до этого, — все рвались в столовую набить свой желудок. Когда все там очутились, он понял, что это так. Стол был разнообразен: салаты, колбасы, фрукты, но, тем не менее, некоторым ребятам чего-то не хватало. И он сразу понял чего. Помочив губы шампанским для символики, часть ребят спустя некоторое время покинуло весёлые и оживленные столы. Он же сидел в центре и вкушал блаженство от наполнения желудка. Сейчас он был счастлив, с ним рядом была Ольга, которая нет-нет, да и прижималась к его крепкому плечу. Вокруг плыли счастливые лица, великолепие блюд восхищало его, и он со смаком впитывал все радости пресловутой человеческой жизни. Заметив, что столовая постепенно пустеет, Ольга тоже направилась к выходу.

-Лёш,- обратилась она к нему, — я пойду, выйду на воздух, разомнусь.

Он кивнул, добавив, что он попозже подойдёт. Именно эти сладостные мгновения тогда и

подвели его. Он так и остался на своём месте и немного забылся. Из состояния равновесия его вывел одноклассник Мишка, который забежал в столовую.

Был Мишка несколько комичен, в компании с ним всегда было весело, часто он был

инициатором всевозможных шуток, но когда ему предстояло выполнять какое-то серьёзное дело, он изменялся до неузнаваемости. Словом, в нём сидело два человека, каждый из которых оспаривал своё превосходство в тех или иных ситуациях. Многие не понимали его противоречивой натуры, но, тем не менее, Мишка был вот таким и переделать себя уже не мог.

Чуть помедлив, Мишка произнёс:

-Лёш, пойдём на улицу, там…, он не договорив, тяжело вздохнул, — там…пошли, Лёша,

скорей, скорей, — неудержимо звал Мишка.

ОН бросил удивлённый взгляд на Мишку, но не прочёл в его глазах ровно ничего. Повинуясь

непонятным Мишкиным стремлениям, он направился вслед за своим одноклассником. Они шли, и ОН судорожно напрягая свой мозг, старался угадать, что же произошло на самом деле.

-Что случилось? — спросил он у Мишки.

-Нет, нет, пойдём, сам увидишь, что там, — проговорил Мишка.

Они очутились на школьном дворе, на пустырях, где они когда-то бегали на лыжах в школе. Уже было темно, но всё же на фоне белых кирпичных зданий (пристроек к школе) он разглядел силуэты нескольких фигур. Он услышал пьяные возгласы и еле уловимую невнятную речь. Они с Мишкой прорезали толпу, где на них устремились ухмыляющие взгляды бывших одноклассников и каких-то неизвестных парней.

Он рванулся дальше, т.к. услышал крики, и эти крики напомнили ему хорошо знакомый голос

Ольги. Перед ним предстала мощная фигура парня, который своей спиной загораживал ЕГО девушку.

-Что здесь происходит? – гневно спросил ОН.

Стоявший спиной обернулся к НЕМУ. ОН сразу узнал его, хотя, ни фамилии, ни имени

ОН не знал, т.к. никто его не называл по имени. Однако кличка его была похожа на фамилию. В округе местные ребята звали его Персиков. Никто не знал, откуда прилипла к нему такая кличка, но  звали его так, может быть, за раздутые щеки, которые при солнечном свете и впрямь напоминали южный фрукт. Был Персиков  мощным в телосложении, любил вступать в любые конфликты. Жил он в соседнем квартале, но любил околачиваться почему-то здесь. Персиков частенько навещал и эту школу, отирался со своей компанией в ее дворах, используя различные физические штучки на своих спутниках и на попадавших в «ловушку» ребят. Любил Персиков бывать и на дискотеках. В последний год в этой школе он устроил скандал. Пробравшись незаметно в школу  со своими товарищами и проникнув в толпу танцующих ребят, он создал конфликт по незначительному поводу. Получив словесный отпор, Персиков прибегнул к кулакам. Разбитое стекло, и лужа крови были исходом этой печальной истории. Директор школы, испугавшись таких столкновений, запретил проводить дискотеки на несколько месяцев.

Занимался Персиков и другими темными делишками, о которых местные школьники только догадывались.

Но сейчас, когда, услышав Ольгин голос, ее крик, ОН понял, на что способен этот человек. Миг, и ОН оказался лицом к лицу с Персиковым.

— О, ребята, глядите, еще один приперся посмотреть на это зрелище, — пьяно вывел Персиков, дыхнув на НЕГО водочным перегаром. Кровь ударила ЕМУ в голову, он, оттолкнув Персикова, сделал еще один шаг.

Взору окружающих была представлена скамейка, на которой выделялась в темноте фигурка

девушки и какого-то неизвестного парня, который прижимал ее к себе, обнажая при этом ее слабое тело. Ее лица не было видно потому, что его заслоняла здоровая и круглая фигура парня.

На мгновение наступила тишина. ОН молчал, немного растерявшись от увиденного, молчал и Персиков, который видимо, не ожидал, что в его «зрелище» так нагло «врежутся». Молчали и притихшие поодаль ребята, ожидая неминуемой развязки. Что-то должно было нарушить эту неожиданно нависшую тишину, и она, наконец, прервалась.

Тот парень, который держал Ольгу в своих объятьях, почувствовав нарушение своего

спокойствия, слегка приподнялся и вдруг  увидел ЕГО страшное, перекошенное злобой лицо. Но  все же, как ни помогал ему инстинкт, спасти он его не смог – мощный удар обрушился на лицо парня. ОН, было, упал, но почувствовал вдруг неожиданную поддержку. Удар своей ноги Персиков направил на НЕГО. Все тело ЕГО ощутило твердую поверхность асфальта, но пружинистые, мускулистые ноги ЕГО не подвели, и в следующее мгновение ОН, встав, вновь оказался перед своими врагами. Лицо ЕГО пылало, все тело было напряжено до предела.

«Как! Надругаться над Ольгой! Облить грязью все их отношения!». Это вынести он не смог.

  • А, ну-ка, Толя, «пощупай» его «фанеру», — усмехнувшись, пробормотал Персиков, — видимо

пацан плохо еще знает наших. Вот сейчас мы ему покажем!

Толя уже спешил нанести ЕМУ сильный удар. Но, напрягшись, ОН выставил вперед руки и снёс его.

  • Да, ты, че? – взъярился Персиков и, приблизившись к НЕМУ, хотел уже сам проверить ЕГО

«фанеру», но не успел, т.к. ОН ударил первым.

Ударил потому, что уже не смог терпеть издевательства и насмешек Персикова над собой и Ольгой. Ударил потому, что кровь окончательно вскипела в ЕГО жилах и толкнула ЕГО на яростные порывы. Ударил потому, что не мог больше оставаться безучастным ко всему происходящему, даже не будучи самим собой, а Ольга его девушкой.

На этот раз ЕГО нога «задела» Персикова, Персиков не смог снести ЕГО обманный удар ноги и, вдруг, почувствовав страшную боль, схватился за живот, присел к земле. Новый удар ЕГО кроссовка прошелся по лицу Персикова, пустив кровь из носа.

Осуществив тем самым разгром Персикова, ОН шагнул к Толе.

Тот, видимо не ожидал, что это может окончиться поражением его «вожака», поэтому на миг растерялся. Но этого мига ЕМУ было вполне достаточно, чтобы перейти к Толе.

— Г…Гады, сволочи! — ревел он, весь в порыве ярости.

Опьянённый ненавистью, ОН готов был сокрушить всех. Толю ОН сбил сразу же с первого удара. Туманно уже соображая, ОН бросился вновь к Персикову, который сидел на корточках и шептал что-то, но почувствовал, как ЕГО схватило несколько пар рук.

Ребята, не оставшись в стороне, молча и равнодушно смотрели на проказы Персикова, теперь увидев кровь, пытались унять ЕГО, но ОН продолжал рваться. ОН был силён, разорвав на ком-то рубаху, вырвался из цепких рук, бросился к Ольге. Она покорно молчала, видимо благодарила судьбу за своё освобождение. ОН, приподняв девушку, зло крикнул ребятам:

— Вы все…, вы ничего не смыслите, — он не мог говорить, ЕГО  прерывистая речь сопровождалась тяжёлым дыханием.

Мишка, удерживая ребят, говорил:

— Оставьте его, он сейчас отойдёт.

ОН привстал и обернулся. Перед НИМ застыли мутные в ночных сумерках и корчившиеся в болевых муках лица ЕГО врагов и, наконец, Ольга, за которую ОН пролил на этом вечере кровь.

— Я и сам сволочь! – неожиданно вывел ОН и, повернувшись, пошёл, не оглядываясь, прочь. Вслед ЕМУ кричали, звала Ольга, орал, надрываясь, Мишка, ОН не замечал ничего. Долго и тупо шёл ОН в неизвестность, пока не скрылся из взора окружающих и не померк в темноте ЕГО облик.

Александр Сарт

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

семнадцать − 10 =